ика рождается при взаимодействии физиологических механизмов и среды. Частью этой среды является социум, причем чем выше организация животного, тем больше роль социума. У людей социум составляет основную часть среды, и чем младше ребенок, тем важнее социум для его психики.

Ни один сколь угодно простой психический процесс не базируется только на физиологических механизмах. Еще в конце 20-х годов прошлого века Александр Лурия и его сотрудники были поражены, когда во время специальных экспедиций в Туркестан обнаружили, что у местного населения восприятие цветов и геометрических форм сильно отличалось от европейского. В последние двадцать лет психофизиологи детально изучают зрительное восприятие цвета. Исследования ведут на разных уровнях — от тончайших внутринейронных механизмов до математического моделирования и называния цветов людьми разных культур. Хотя эти работы далеко не закончены, установлено, что различение цветов каждым конкретным человеком определяется взаимовлиянием, даже взаимопроникновением физиологических процессов и культурной традицией, в которой этот человек вырос, и зависит от системы названий цветов, которая имеется в его родном языке. Так, в языке эскимосов — девятнадцать названий оттенков белого цвета, и эскимосы их легко различают. Для славян это почти невозможно, зато они хорошо различают синий, голубой и зеленый цвета, а для тех, кто говорит на тюркских языках, эти три цвета очень похожи, потому, что обозначаются одним словом. У детей репертуар возможностей физиологии зрительной системы весьма велик и пластичен. При овладении родным языком, приобщении к культуре, происходит коррекция физиологических механизмов для того, чтобы обеспечить человеку вхождение в традиционный образ жизни и деятельности, причем эта коррекция захватывает самые глубинные, нейронные уровни.

Аналогичным образом развивается фонематический (речевой) слух ребенка. В гулении младенцев можно обнаружить все фонемы всех языков. Но постепенно, под влиянием речи взрослых, которую слышит младенец, происходит «настройка» его слуховой и речедвигательной системы на особенности родного языка. Она возможна только в определенный (так называемый сензитивный) период жизни — до четырех лет. Если ребенок в это время по каким-либо причинам не слышит речь, наносится тяжелейший урон не только слуху и речи, но и мышлению и всему психическому развитию ребенка. Компенсировать этот урон могут только специалисты, да и то не всегда.

Попытки моделирования психики по-новому поставили не только психофизиологическую проблему. Быть может, самый притягательный объект для моделирования — мышление человека, его способность принимать решения. Компьютерные модели довольно далеко продвинулись в овладении сложными способами переработки информации, в получении новых знаний и выводов. Но в конце концов только человек может решить, какой результат правильный, а какой — нет. А откуда он это знает? Откуда берутся неформальные критерии истинности?

Продолжая логику предыдущих рассуждений, отметим, что более сложный процесс — мышление, особенно мышление творческое, требует еще более сложного взаимодействия физиологии и социума, причем роль социума возрастает. (Понятно, что нормальная физиология необходима, но «степень ее недостаточности» возрастает.) Воздействие социума не сводится просто к накоплению ребенком опыта. В 1990-х годах в США пытались сделать компьютерную программу, которая обладала бы «здравым смыслом», на основе базы данных, содержащей те сведения, которыми обычно располагает маленький ребенок. Выяснилось, что для этого нужен миллиард байт информации и около ста миллионов суждений. Ребенок не располагает такой информацией! Он воссоздает ее на основе тех правил родного языка и культуры, которые усваивает в совместных со взрослым действиях.

Для психологов, знакомых с работами Льва Выготского у нас и Жана Пиаже на Западе, стало аксиомой, что развитие всех психических процессов начинается как совместная внешняя деятельность ребенка и взрослого. Мы не можем здесь подробно останавливаться на описании того, как внешние действия ребенка постепенно становятся внутренними, психическими процессами. В частности, для развития мышления ребенку необходимо манипулировать предметами. Например, засовывая полые предметы друг в друга, ребенок познает отношения «больше — меньше». Но одного естественного сопротивления среды недостаточно. Для развития мышления и речи нужны еще проблемы, которые создают взрослые, поощряя одни действия ребенка и ограничивая другие.

Конечно, это только в назидательной книжке «крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха, что такое хорошо, что такое — плохо». Обычно ребенок приобретает представления о моральных нормах и «наивной физике» (то есть узнает, что «хорошо» или «плохо», что «возможно» или «невозможно») в общении и на практике. Чем раньше приобретены ребенком представления о мире, себе и других людях, тем меньше они осознаются им в старшем возрасте. Совокупность осознанных и неосознанных оценок образует систему критериев, которая тоже далеко не полностью осознается, но определяет эмоциональную реакцию человека на те или иные события, а также позволяет прогнозировать их развитие.

Еще античные философы задумывались о том, как человеку удается исследовать неизвестное. Откуда он знает, что, собственно, искать, какой результат правильный? Но дело в том, что человек никогда не исследует нечто абсолютно ему неизвестное. Впереди мышления идет воображение, прогнозирование, основанное как на осознанных, так и на неосознаваемых знаниях. Еще в 1950-х годах медико-физиологические исследования показали, что в норме человеческая память хранит практически весь жизненный опыт, но произвольному, осознанному воспроизведению доступна лишь его малая часть. Гораздо большая часть может быть задействована в процессах эмоциональной оценки, прогнозирования и интуитивного принятия решения.

Физиологические процессы, в принципе сходные у всех представителей рода человеческого, обеспечивают саму возможность мышления, но его содержание, стиль, выбор задач, прогноз их решения и критерии правильности задаются условиями жизни человека, той макро- и микрокультурной средой, в которой он сформировался и живет в настоящее время.

Таким образом, можно заключить, что современные попытки объяснить психику через биологические механизмы или с помощью технических аналогов, а также попытки моделирования психики весьма продуктивны — они позволили по-новому взглянуть на многие старые проблемы. Однако психику невозможно понять только как следствие физиологических процессов и тем более невозможно смоделировать, воспроизводя эти физиологические процессы. Психика появляется и развивается при взаимодействии физиологии нервной системы и социума, но является автономным объектом, имеет особые динамические свойства, не сводимые ни к физиологии, ни к социологии, ни к физике или математике. Конечно, психика очень сложна, но вполне познаваема и нуждается в мистике не более, чем физика, биология или филология.

По материалам www.computerra.ru

 

 

 


 

Архив статей

Прощай, флоппи!

Российский путь в информационные технологии 21 века

Клавиатуа, мышь, браerat/iliada_211.html'>211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250

Hosted by uCoz